Она привыкла к этому, как привыкают к фоновому чувству, и никак с ним не боролась.
Она даже научилась иронично к этому относиться.
Тем вечером Дульсинея Миронна задумчиво плелась по аллее, и заметила у дальней скамеечки двух юношей среднеазиатской выделки - они мостили серую плитку, постукивая смешными деревянными молотками.
И пока она дошла до той лавочки, успела придумать им хорошую работу здесь в городе, и недорогое чистое жилье, и сколько денег они посылают домой, в свою бухару-или-чимкент, и как они умудряются прожить здесь на рисе и чем-нибудь...
А поравнявшись с ними, и заметив что на нее смотрят, Дульсинея вдруг ощутила вину, что она уже не молода и не хороша настолько, чтобы порадовать своим видом этих пришельцев в земле чужой, как порадовала бы их например длинноногая тоненькая нимфа с волосами по ветру.
"ну это уж слишком!" - рассердилась она на себя, и решила никогда и ни за что не рассказывать об этом Умной подруге.