(хотя юному мужу хватало и тех сокровищ, что он жаждал всем своим юным организмом)
но женщинам обычно еще хочется душевного и духовного единения на почве чего-то там.
и я ставила ему пластинки с Окуджавой, Бичевской, Камбуровой - мне хотелось чтобы он чувствовал то же что и я.
как сейчас понимаю - я его обращала в свою веру, потому что жить с иноверцем под одной крышей страшно.
при том, что в свою реальную веру в Бога я юного мужа не обращала никак, этой темы не касалась вообще, полагая ее интимнейшей для каждого.
а вот в деле потребления искусства старалась подсадить на свой корм.
Вова всегда был тактичным и добрым, и вежливо слушал все эти песни и прочее, но по тому как реагировал невпопад было ясно: мой этот корм ему чужд и невкусен.
а на концерте Бичевской, куда я еле купила билеты в далеких восьмидесятых, у него разболелся кишечник и мы ушли после второй песни.
я испытывала негодование и унижение - кишечник! мыслимо! тут концерт, а тут - кишечник! всё пропало, с кем я живу, ну и все такое.
но я все равно не унималась, и продолжала подсовывать ему "моих" писателей, режиссеров, художников.
он всегда внимательно принимался слушать, смотреть, читать, но быстро иссякал.
прошли годы (с)
я уже давно не ем тот корм, на который пыталась его подсадить когда-то, мой эмоциональный и интеллектуальный рацион сменился не раз с тех пор.
теперь я подсовываю ему то, что ему может быть интересно или пригодиться по работе.
свое дальше себя не отправляю.
а когда иногда вдруг начинаю рассказывать о чем-то спонтанно, и в процессе понимаю что скатилась в свою сферу, и думаю фоном: "ну зачем я его гружу", а чтобы остановиться и деликатно вырулить нужно время и усилие, то я всякий раз благодарна ему за неизменную реакцию: вежливое внимание и участие во взгляде - на сколько хватает его ресурса.
и вот эта его реакция - оказалась важнее всех душевных сходств и общих интересов с другими.