Скорее всего, Фрейд, который так гордился своей дерзостью, сам испытывал страх и ужас перед мыслью о том, что основной потребностью человека, как и любого другого существа, является пожирание всего того, что ему необходимо для выживания и роста. Наверняка образ «человека жрущего мир» казался ему более пугающим, чем образ «человека сношающегося с миром».
Последователь Фрейда – Адлер был более смел, поскольку в таблице стадий развития младенца (орально-пассивная, орально-активная, анальная и т.д.) напротив орально-активной стадии писал в скобочках – (каннибализм). Хотя и Фрейд изредка упоминал каннибализм младенцев как метафору примитивной любви. Любовь (особенно примитивная, животная, страстная) имеет пищевые метафоры, и это, конечно, неслучайно"
из этого поста
я читала и думала, что в пищевых метафорах любви кое-кто хорошо разбирался задолго до Фрейда и Адлера.
Он даже сделал из этого мега-метафору, которая все еще актуальна.
Он даже сам стал этой метафорой -что и запротоколировано в шестой главе Евангелия от Иоанна:
"Я – живой хлеб, пришедший с небес. Кто ест этот хлеб, тот будет жить вечно. Этот хлеб – тело Мое, которое Я отдаю ради жизни мира. (...)
Говорю вам истину, если вы не будете есть тела Сына Человеческого и не будете пить Его крови, то в вас не будет и жизни.
Каждый, кто ест тело Мое и пьет кровь Мою, имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день,
потому что тело Мое – это истинная пища, и кровь Моя – это истинное питье.
Тот, кто ест тело Мое и кто пьет кровь Мою, тот находится во Мне, и Я в нем.
Как живой Отец послал Меня и как Я живу благодаря Отцу, так и тот, кто питается Мной, будет жить благодаря Мне".
ну или в старом переводе, если кому нравится его испытанное звучание:
[Spoiler (click to open)]"Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира.
... истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни.
Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день.
Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие.
Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем.
Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною".
Причастие - как ритуал напоминания об этом.
Но смысл не в соблюдении этого ритуала, смысл в том, что этот Хлеб - есть. Он в доступе. Его надо усваивать. Сделать частью своего психического метаболизма.
все эти милые препирательства про догмат пресуществления - прелестный лепет в сравнении с жесткой каннибальской мистикой: Бог дал себя в пищу, зная о том что человеком правит царь-голод.
Это битва царей внутри человека за самого человека.
и это последняя попытка его обожествить обратно - чтобы поедая Бога, живя на этом топливе, человек пропитался им, заместился им, вытесняя червивое человеческое, и снова стал формата по образу и подобию.
как и было задумано.